Архив номеров

Последние новости

Нет новостей.
 

18/02/2015
МИРОВОЙ ПАРЕНЬ

    0 баллов

Так назывался фильм, один из немногих в его биографии, где он сыграл обычного рабочего парня – мирового парня. Но чаще всего его парни носили военную форму, которая ему самому невероятно шла. Офицеры, командиры, милиционеры, рядовые – кто-то назвал его главным киносолдатом большой страны. Высокий, голубоглазый блондин с мужественным, благородным лицом и грустными глазами – таким Николай ОЛЯЛИН и запомнился зрителям. 

В вологодской деревне со смешным названием Опихалино слово «артист» было не в чести. Мол, что с человека взять, несерьезный, ненадежный, короче, артист, что, по мнению опихалинцев, было равносильно отщепенцу. Отец Коли Олялина и слышать не хотел о том, чтобы сын поступал в театральный институт. Что с того, что парнишка в школьном драмкружке занимался? Да уж талант, скажете. Двух фраз из себя выдавить не мог, ребятня смеялась да дразнила, а все почему – каждый должен своим делом заниматься. Все-все правда, ничего у Коли не получалось, даже эпизодические роли без единого слова. На сцене он скукоживался и стоял истуканом. Пока однажды на спектакль не пришли ребята из школы – вот под их-то задорные и обидные подкалывания у Коли вдруг и открылся актерский дар. Руководитель кружка пришел в восхищение: мальчик оказался очень талантливым. Но слово отцовское строгое, и в 1959-м, закончив школу, Коля поехал в Ленинград поступать в военное училище. И поступил… в Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии, нынешнюю Театральную академию. Приемная комиссия, правда, отметила, что у юноши типичный вологодский говор и что необходимо от него отучиться. Но разве это проблема для мальчишки, осмелившегося ослушаться отца?
Далее по закону жанра следовало бы рассказать, как нелегко пришлось нашему герою на актерском поприще в первые годы, сколько пришлось преодолеть, сколькому научиться. Не было ничего этого. То есть и научиться пришлось, и что-то преодолеть – но ведь кому не приходилось? Да, отношения с главным режиссером Красноярского ТЮЗа, куда Олялина направили в 1964-м после института, не сложились, впрочем, сам Николай Владимирович и годы спустя говорил, что всему причиной была его собственная неуживчивость. Ролей больших у него в театре не было, играл в основном маленькие, но… Вот ведь загадка: именно в этих крошечных ролях его узнали и полюбили зрители. Более того, молодой артист был признан… лучшим комиком Красноярского края.
Олялин – и комик? Кажется, ничего более несуразного и быть не могло. А он не без удовольствия выходил на сцену, например, в роли Брандуана в «Полоумном Журдене». С чувством юмора и иронией у него всегда было без проблем. Но было бы странно, не заметь его кинорежиссеры – с такой-то фактурой, внешностью романтического героя. Любовь, развевающийся плащ, шпага, резвый конь… На самом деле его первой ролью в кино стал летчик в фильме «Дни летные». И – на съемочной площадке разгорелся скандал: новичок был до того зажат и испуган, что какой там летчик, житель неба, он бы и синицу не смог от страха перед камерой изобразить. «Зачем тебя только пригласили?» – закричал режиссер в гневе. И тут – как, почему, откуда? – перед ним возникли… Впрочем, вот что рассказывал сам Олялин: «И вдруг передо мной возникли глаза Нэки, какими она смотрела, провожая меня в Красноярском аэропорту. И я ясно услышал ее напутствие: «Коля, ты только верь, что чудо свершится – ты будешь знаменитым!» Невероятно, но в следующем дубле я почувствовал, что «поймал» суть своего героя…» Сцена была такой удачной, что второго дубля не потребовалось. 

***
Нэка… Так он называл свою любимую, Нелли. Они встретились, когда молодой актер приехал в Красноярск. Нелли – очаровательная, умная, мудрая – работала вторым секретарем райкома комсомола. Любовь вспыхнула мгновенно, через месяц Николай и Нелли уже были мужем и женой. Родились дети – сын Володя и дочь Ольга. Кстати, по отцовским стопам никто из них не пошел. Николай Владимирович шутил: «В нормальной семье должен быть только один артист».
Сколько им с Нэкой пришлось пережить вместе – рассказывать можно долго. Конечно, Нелли досталось, ох, досталось. А что вы хотели, быть женой артиста, которого обожает вся страна, да еще такого красивого, это, знаете ли, и судьба, и призвание, и доля. В Киеве, куда Олялины переехали, актеру пройти по улице было невозможно, многочисленные поклонницы дежурили у подъезда, звонили, писали. Сам актер признавался, что тем, что семья сохранилась, не распалась, он обязан только своей Нэке. Она выдержала и его поклонниц, и его влюбленности, и ночные звонки, и любовные послания. А главное, она выдержала его невероятную славу. И то, что сопутствует, как правило, такой популярности народной – бесконечные застолья и банкеты. Ведь едва бедой все не закончилось. Олялин-то не выдержал испытания славой, даже сам не заметил, как разгул стал затягивать его в омут. Все чаще хотелось выпить, все реже обходилось без рюмки-другой-третьей… Дошло до того, что всерьез заговорили об увольнении актера Олялина со студии Довженко, в штате которой он был. А потом «доброжелатели», которых у успешных и любимых народом артистов всегда бывает в избытке, написали коллективное письмо в ЦК Компартии Украины. Неизвестно, чем бы все это закончилось, чем бы обернулась для Олялина борьба с его слабостями, не вмешайся в дело лично первый секретарь ЦК Щербицкий. Он очень любил артиста и чисто по-человечески решил помочь тому. Олялина буквально в приказном порядке вызвали в украинский Минздрав, затем направили к наркологу. Что удивительно – впрочем, может, и не удивительно, ведь сам Олялин был человеком большой силы воли и потому, когда речь зашла о лечении или… Короче, для него выбора не было, он понял: или сейчас, или никогда. Вылечили артиста от пагубной страсти, что называется, раз и навсегда. А Нэка, любящая и любимая, терпеливая и многое простившая Нэка, была всегда рядом. Она была его тылом, надежным и крепким. Тылом для своего мужа, который стал на экране воплощением настоящего мужика, настоящего солдата, о чести и славе знавшего не понаслышке. 

***
Сколько он переиграл их, людей в форме? Он был так достоверен на экране, что у зрителей складывалось впечатление, что смотрят они не художественный фильм с придуманным сценаристом героем, а хронику. После премьеры легендарной эпопеи Юрия Озерова «Освобождение», где Олялин сыграл героического капитана Цветаева, – вот тогда-то страна и ахнула, и полюбила актера навсегда. К нему подошел седой человек, вся грудь в орденах, и, взяв его за руку, сказал: «Милый, родной мой, ведь я там, на Курской, вместе с тобой был!» Растроганный Николай Олялин, родившийся ровно за месяц до начала войны, не смог сдержать слез…
Он ведь с детства помнил этих солдат, простых русских солдат, фронтовиков, что возвращались домой и часто проходили через их деревню. Вспоминал: «Все шли через наш дом. Без ног, без рук, изуродованные войной люди. Я помню, у меня все время лезли глаза на лоб, когда вдруг они, выпив водки, начинали, вспоминая, плакать. Для меня это было непонятно, как это такие взрослые дяди, тети, и вдруг плачут. А потом, когда с годами пришел ко мне смысл этих слез, я сам уже начал плакать».
А вместе с ним плакала страна – и над судьбой капитана Цветаева, прошедшего войну и погибшего в берлинском метро в канун Победы, и над судьбой артиллериста Топоркова из сериала «Обратной дороги нет», который в 29 лет выглядел от страданий и боли глубоким стариком, и над… Что говорить, таких героев в послужном списке артиста Олялина могло быть и больше. Приглашали его и на главные роли в фильмы «Щит и меч», «Майор Вихрь», «Путь в Сатурн». Нет, не отказывался он – от таких ролей разве отказываются? Просто руководство театра при киностудии скрывало приходившие из Москвы на имя Олялина приглашения от известных режиссеров – Басова, Ташкова. Он и у Озерова мог бы не сыграть, но приятельница, узнавшая о приглашении, сказала об этом актеру. Олялину пришлось пойти на обман: сообщив, что нуждается в санаторном лечении, он отправился на съемки. «Освобождение» было показано в 115 странах мира, создатели фильма удостоены высшей советской премии – Ленинской.
И пошло-понеслось: «Дерзость», «Мировой парень», «Ночной мотоциклист», «Джентльмены удачи», «Золотая речка»… Разведчики, авантюристы, следователи – он был органичен в самых разных ролях. Олег Ефремов позвал Олялина во МХАТ, но тот, занятый на съемках, отказался. Известность порой проделывала интересные па, как-то Олялин вместе с другими советскими деятелями культуры был приглашен в Кремль: «Все достают документы. Я подхожу, тоже достаю. А милиционеры почему-то отдают честь и пропускают меня». А однажды произошла и вовсе исключительная история. Дело в том, что «главный киносолдат» страны в армии не служил, еще будучи студентом, был трижды вызываем повесткой в военкомат и трижды военком отправлял его продолжать учебу. И вот уже известный артист снова получил повестку. Вместо Олялина в киевский военкомат пошла Нелли. Военком спокойно выслушал расстроенную жену популярного артиста, попросившую дать мужу отсрочку, потому что только что родился сын и ей будет трудно сейчас одной, и в ответ сказал: «Нет, мы не хотим брать его в армию, нам стыдно: он на экране майор, а у нас солдат, и поэтому мы ему хотели сержанта дать…»

***
А потом кино закончилось, работы не стало. Еще в 1990 году Олялин снял два фильма как режиссер – «Теплая мозаика ретро и чуть-чуть...» и «Неотстрелянная музыка». Но в прокат они так и не вышли: прокатчики решили, что добрые фильмы о любви без стрельбы и митингов никому не будут интересны. «Пришло уничтожение, то есть наше поколение взяли и выкинули из жизни. Наступил такой мрак, что все, даже ехать некуда, предел», – с горечью и болью говорил Николай Владимирович. С отчаянием он боролся, не желал сидеть просто так и плакаться. Писал статьи о коллегах – глубокие, тонкие, как только и мог написать человек, который знал эту профессию и жизнь изнутри. А кино… «Кино сейчас не творческое, а материальное. Погоду заказывают малопонимающие в искусстве господа, именующие себя продюсерами, для них главное – получить деньги. А кино им любить или хотя бы знать совсем не обязательно. Идти на поводу у такой «методы» я не могу», – отвечал актер на вопросы о том, почему его не видно на экране.
В какой-то момент его стали приглашать сниматься российские режиссеры. Он снялся в «Русском проекте» – цикле роликов, сценарии которых писал безмерно талантливый и трагически рано ушедший из жизни Петр Луцик. Потом он снял Олялина в своей знаменитой «Окраине». Несколько ролей он все же сыграл – в сериале «Тотализатор», телеверсии «Ночного дозора», в «Бумере-2»… Были ли ему интересны роли или просто очень хотелось играть – вечное актерское желание только вместе с актером и уходит, нам неведомо. Но российским коллегам он был благодарен – за то, что помнят.
А еще была любимая дача под Киевом, где он выращивал розы и картошку. Были стихи – он писал их для себя, не стремясь в публикуемые авторы. Любимая семья. Здоровье, вот оно подводило. Для того чтобы сделать операцию на сердце, ему пришлось в буквальном смысле ходить по знакомым и незнакомым – денег на нее у народного артиста, любимца когда-то огромной страны, просто не было. Собирали всем миром – на Украине, в России. Очень помог главком ВВС России Петр Дейнекин. Едва выйдя из больницы, Олялин в разговоре с другом сказал: «Жить собираюсь. И если кто-то, прочитав обо мне, скажет, что Олялин уже кончился как актер, не верьте. Хоть на небольшую работу, но я еще готов. Готов, понимаешь?!»
Времени ему было отмерено немного. Вечером 16 ноября 2009 года Николай Владимирович был доставлен в киевскую больницу в крайне тяжелом состоянии. Врачи оказались бессильны. Больное, уставшее сердце актера перестало биться на следующий день. Кто-то из друзей сказал: «Про людей говорят – чистый, а он был светлый…»

Маша КАССАНДРОВА